Я, как закат, сажусь за стол
И открываю свой тайник,
Я достаю и пью тосол,
Хрустя, кусаю борщевик.
Врач запрещает анапест,
А он его употреблял.
На ужин я жую асбест
И одеваюсь. Скоро бал.
Вокруг меня снуёт метель,
Скрипят древесные штифты,
Вокруг — одна сплошная бель,
Дома. Их чёрные шрифты…
Я не читаю их слова
И вам советовать не мог.
Гротеск переношу едва,
Но лицезреете итог.
Вот место бала — длинный зал,
Он тянется за горизонт.
Закрой глаза: сей ритуал —
Он непригляден, но виконт…
Его трухлявое лицо
Крошилось. Он плясал.
И только, булькая, винцо
Стекало по его губам.
Шипело, капало, дымясь,
Пулены приодев в багрянец.
И я, ни капли не боясь,
В бокалы окунаю палец.
Глаза белы, зрачки на мозг
Направлены и смотрят страстно.
Виконт слагает новый тост:
«Без нас судьба безвластна!»
Вокруг гостей бесчётный рой,
И в этом зное винном
Кружится смерть сама собой,
Бурля и злясь в кувшинах.
Кто падает, хрипя у ног,
Кто виснет, скрючив руки.
Паркет засохший так убог —
Его удобрят слуги.
Виконт хохочет, кровь на грудь
Стекает бурыми ручьями,
Не в силах танца обмануть,
Он пол скребёт когтями.
Я ухожу. Я снова жив.
Ждут дом и стол.
Надеюсь, разум ваш пытлив,
А я попью тосол...